Вопреки оптимистичным лозунгам о тотальном импортозамещении, ИТ-ландшафт большинства российских предприятий к 2030 году вряд ли станет полностью «отечественным». Слишком много оборудования с длительным жизненным циклом, слишком велик объём накопленных инвестиций в западные экосистемы. Однако за последние три-пять лет российские разработчики совершили качественный рывок — не столько в создании «копий», сколько в умении встраиваться в гетерогенную среду.
Дело в том, что промышленное оборудование обладает длительным нормативным сроком службы. Парк станков и автоматизированных линий, закупленный в период с 2015 по 2020 год, по графику амортизации должен функционировать до 2030–2032 годов. Списывать исправное, окупающее себя «железо» досрочно экономически нецелесообразно, а зачастую и просто невозможно без остановки критических производственных процессов.
Однако это вовсе не означает, что цифровая трансформация и импортозамещение поставлены на паузу. Напротив, российские разработчики программного обеспечения, осознав эту специфику, сместили фокус с утопических лозунгов о тотальной замене на приземлённую модернизацию, предлагая решения, способные органично встраиваться в уже существующую, разнородную ИТ- и производственную среду.
Гетерогенная ИТ-среда: почему «зоопарк» сохранится
Сегодня на российских заводах, в нефтехимии, металлургии и машиностроении можно встретить одновременно три поколения систем автоматизации. Старые Siemens и Rockwell Automation соседствуют с новыми китайскими контроллерами и первыми образцами российских ПЛК. Программное обеспечение — от классических SAP (Systems, Applications and Products in Data Processing, системы, приложения и продукты для обработки данных) и Oracle до «1С», Postgres Pro и самописных MES-модулей (Manufacturing Execution System, система управления производственными процессами). Такая разношёрстность — не следствие безалаберности, а объективная реальность.
«Большая часть импортного оборудования на предприятиях была введена в эксплуатацию в 2015–2020 годах и по нормативному сроку прослужит до 2030–2032 годов. Списывать его досрочно экономически нецелесообразно, поэтому «зоопарк» будет сохраняться какое‑то время независимо от темпов замещения ПО», — приводит простую арифметику директор по реализации комплексных проектов центра компетенции в промышленности Группы «Борлас» (ГК Softline) Данила Савельев.
Барьеры импортозамещения: недоверие и экономика
Для консервативного промышленника переход на новое программное обеспечение часто воспринимается как неоправданный риск. Интеграция нового продукта в legacyинфраструктуру (совокупность устаревших ИТ-систем, приложений, оборудования и технологий) требует колоссальных усилий по миграции данных, адаптации интерфейсов и переобучения персонала.
Одним из самых сложных этапов импортозамещения признана миграция данных. Компании годами накапливали историю транзакций, конструкторскую документацию, нормативно-справочную информацию. Потерять это или вносить вручную — значит остановить производство.
«Миграция инженерных данных, НСИ и исторических транзакций — самая трудоёмкая часть. Именно для этого мы разработали инструмент TC2TFD — специализированное решение для быстрой и надёжной миграции данных из Siemens Teamcenter/NX в T-FLEX PLM с применением ИИ-инструментов проверки качества», — делится конкретным опытом группы «Борлас» Данила Савельев.
Говоря о барьерах на пути импортозамещения, он в числе прочего обращает внимание на несоответствие логик работы отечественных продуктов и их западных предшественников. По словам эксперта, попытка «сделать из 1С — SAP» ведёт к крайне высокому уровню кастомизации, которая многократно повышает стоимость внедрения и владения, а также несёт повышенные риски по устойчивости и безопасности.
Заказная разработка: заводы как ИТ-корпорации
Особого внимания заслуживает феномен, который уже поменял рынок промышленного ПО в России. Крупные холдинги, столкнувшись с необходимостью импортозамещения и желая оптимизировать налоги, начали массово уходить от покупки готовых решений на рынке в пользу собственной заказной разработки.
Эта тенденцию подтверждает статистика: в 2024 году расходы предприятий на покупку готового российского софта снизились до 11% от совокупных расходов, в то время как доля затрат на заказную разработку ПО увеличилась с 26 до 76%. Промышленные гиганты осваивают ИТ-бюджеты семимильными шагами, создавая собственные продукты, которые, однако, редко выходят за пределы самой корпорации.
Центральную роль в российском рынке ERP (enterprise resource planning, планирование ресурсов предприятия) занимают решения на базе платформы «1С», в частности продукт «1С: ERP». Благодаря масштабируемости, модульной структуре и обширной экосистеме разработчиков продукт смог занять сильные позиции на всех уровнях рынка — от малого бизнеса до крупных корпораций.
Мощным сигналом для всего рынка стало внедрение решения 1С8 ERP+PM на одном из подразделений «Северстали» — одного из крупнейших промышленных холдингов мира. Реализация такого проекта на фоне санкционного давления является фактическим подтверждением того, что отечественная ERP способна работать в самых сложных условиях, с огромными объёмами данных и многоуровневой структурой управления. Когда серьёзный игрок рынка промышленности сам выбирает отечественное решение, это снимает множество вопросов у потенциальных клиентов, переводя российский софт из категории «альтернатива» в категорию «лучший выбор».
Данила Савельев подтверждает, что и в связке PLM–ERP–MES российские продукты уже образуют рабочие архитектуры. Однако в сегменте производственной автоматизации зависимость от импорта исторически была максимальной. АСУ ТП и MES отвечают за управление процессами в реальном времени, сбор данных с оборудования, контроль качества. Требования к отказоустойчивости, минимальным задержкам и совместимости с проприетарными протоколами здесь запредельны.
И, хотя конкретных примеров массового внедрения отечественных АСУ ТП на крупных предприятиях пока немного, сам факт наличия таких инструментов, как система комплексного тестирования и контроля (КТК) для эмуляции логики управления, говорит о формировании компетенций. Однако для полного импортозамещения требуется не только создание инструментов для проверки, но и разработка самих платформ управления, способных конкурировать с мировыми лидерами по производительности и надёжности.
Экосистема: интеграция PLM, ERP и MES
Самый болезненный вопрос для главного инженера завода, сможет ли российская MES или ERP «заговорить» с японским станком с ЧПУ 1998 года выпуска или китайским контроллером с закрытым коммуникационным стандартом.
«Импортное оборудование нередко работает с проприетарными протоколами или требует лицензий производителя для интеграции. Здесь мы, как правило, рекомендуем промежуточный слой — специализированные OPC UA-шлюзы (Open Platform Communications United Architecture, платформенно-независимый промышленный протокол обмена данными, стандартизованный в серии IEC 62541) или MDC-решения (Machine data collection, система сбора данных на производстве), которые нормализуют данные с оборудования и передают их в российскую MES в стандартном формате. По нашему опыту, встраивание идёт успешно там, где его начинают не «сверху вниз», а параллельно — с ранним прототипированием интеграций на реальных машинах с проектированием полноценных программ развития ИТ-ландшафтов», — считает Данила Савельев.
Главная задача импортозамещения — не просто заменить каждый отдельный модуль, а сделать так, чтобы конструкторские данные из PLM естественным образом перетекали в ERP, план из ERP — в MES, а MES возвращал факт с оборудования. Можно ли сегодня построить такую «единую систему» на российских компонентах?
«Связка T-FLEX PLM + 1С: ERP + APS + MES — рабочая архитектура. Ключевое условие — сквозная методология: единые НСИ, согласованные форматы данных и продуманная логика интеграционных шин», — уверен Данила Савельев.
Без этого, предупреждает он, даже хорошие продукты дают «автоматизированный зоопарк» вместо консолидированной системы.
Подробнее: «Промышленные страницы»
Дело в том, что промышленное оборудование обладает длительным нормативным сроком службы. Парк станков и автоматизированных линий, закупленный в период с 2015 по 2020 год, по графику амортизации должен функционировать до 2030–2032 годов. Списывать исправное, окупающее себя «железо» досрочно экономически нецелесообразно, а зачастую и просто невозможно без остановки критических производственных процессов.
Однако это вовсе не означает, что цифровая трансформация и импортозамещение поставлены на паузу. Напротив, российские разработчики программного обеспечения, осознав эту специфику, сместили фокус с утопических лозунгов о тотальной замене на приземлённую модернизацию, предлагая решения, способные органично встраиваться в уже существующую, разнородную ИТ- и производственную среду.
Гетерогенная ИТ-среда: почему «зоопарк» сохранится
Сегодня на российских заводах, в нефтехимии, металлургии и машиностроении можно встретить одновременно три поколения систем автоматизации. Старые Siemens и Rockwell Automation соседствуют с новыми китайскими контроллерами и первыми образцами российских ПЛК. Программное обеспечение — от классических SAP (Systems, Applications and Products in Data Processing, системы, приложения и продукты для обработки данных) и Oracle до «1С», Postgres Pro и самописных MES-модулей (Manufacturing Execution System, система управления производственными процессами). Такая разношёрстность — не следствие безалаберности, а объективная реальность.
«Большая часть импортного оборудования на предприятиях была введена в эксплуатацию в 2015–2020 годах и по нормативному сроку прослужит до 2030–2032 годов. Списывать его досрочно экономически нецелесообразно, поэтому «зоопарк» будет сохраняться какое‑то время независимо от темпов замещения ПО», — приводит простую арифметику директор по реализации комплексных проектов центра компетенции в промышленности Группы «Борлас» (ГК Softline) Данила Савельев.
Барьеры импортозамещения: недоверие и экономика
Для консервативного промышленника переход на новое программное обеспечение часто воспринимается как неоправданный риск. Интеграция нового продукта в legacyинфраструктуру (совокупность устаревших ИТ-систем, приложений, оборудования и технологий) требует колоссальных усилий по миграции данных, адаптации интерфейсов и переобучения персонала.
Одним из самых сложных этапов импортозамещения признана миграция данных. Компании годами накапливали историю транзакций, конструкторскую документацию, нормативно-справочную информацию. Потерять это или вносить вручную — значит остановить производство.
«Миграция инженерных данных, НСИ и исторических транзакций — самая трудоёмкая часть. Именно для этого мы разработали инструмент TC2TFD — специализированное решение для быстрой и надёжной миграции данных из Siemens Teamcenter/NX в T-FLEX PLM с применением ИИ-инструментов проверки качества», — делится конкретным опытом группы «Борлас» Данила Савельев.
Говоря о барьерах на пути импортозамещения, он в числе прочего обращает внимание на несоответствие логик работы отечественных продуктов и их западных предшественников. По словам эксперта, попытка «сделать из 1С — SAP» ведёт к крайне высокому уровню кастомизации, которая многократно повышает стоимость внедрения и владения, а также несёт повышенные риски по устойчивости и безопасности.
Заказная разработка: заводы как ИТ-корпорации
Особого внимания заслуживает феномен, который уже поменял рынок промышленного ПО в России. Крупные холдинги, столкнувшись с необходимостью импортозамещения и желая оптимизировать налоги, начали массово уходить от покупки готовых решений на рынке в пользу собственной заказной разработки.
Эта тенденцию подтверждает статистика: в 2024 году расходы предприятий на покупку готового российского софта снизились до 11% от совокупных расходов, в то время как доля затрат на заказную разработку ПО увеличилась с 26 до 76%. Промышленные гиганты осваивают ИТ-бюджеты семимильными шагами, создавая собственные продукты, которые, однако, редко выходят за пределы самой корпорации.
Центральную роль в российском рынке ERP (enterprise resource planning, планирование ресурсов предприятия) занимают решения на базе платформы «1С», в частности продукт «1С: ERP». Благодаря масштабируемости, модульной структуре и обширной экосистеме разработчиков продукт смог занять сильные позиции на всех уровнях рынка — от малого бизнеса до крупных корпораций.
Мощным сигналом для всего рынка стало внедрение решения 1С8 ERP+PM на одном из подразделений «Северстали» — одного из крупнейших промышленных холдингов мира. Реализация такого проекта на фоне санкционного давления является фактическим подтверждением того, что отечественная ERP способна работать в самых сложных условиях, с огромными объёмами данных и многоуровневой структурой управления. Когда серьёзный игрок рынка промышленности сам выбирает отечественное решение, это снимает множество вопросов у потенциальных клиентов, переводя российский софт из категории «альтернатива» в категорию «лучший выбор».
Данила Савельев подтверждает, что и в связке PLM–ERP–MES российские продукты уже образуют рабочие архитектуры. Однако в сегменте производственной автоматизации зависимость от импорта исторически была максимальной. АСУ ТП и MES отвечают за управление процессами в реальном времени, сбор данных с оборудования, контроль качества. Требования к отказоустойчивости, минимальным задержкам и совместимости с проприетарными протоколами здесь запредельны.
И, хотя конкретных примеров массового внедрения отечественных АСУ ТП на крупных предприятиях пока немного, сам факт наличия таких инструментов, как система комплексного тестирования и контроля (КТК) для эмуляции логики управления, говорит о формировании компетенций. Однако для полного импортозамещения требуется не только создание инструментов для проверки, но и разработка самих платформ управления, способных конкурировать с мировыми лидерами по производительности и надёжности.
Экосистема: интеграция PLM, ERP и MES
Самый болезненный вопрос для главного инженера завода, сможет ли российская MES или ERP «заговорить» с японским станком с ЧПУ 1998 года выпуска или китайским контроллером с закрытым коммуникационным стандартом.
«Импортное оборудование нередко работает с проприетарными протоколами или требует лицензий производителя для интеграции. Здесь мы, как правило, рекомендуем промежуточный слой — специализированные OPC UA-шлюзы (Open Platform Communications United Architecture, платформенно-независимый промышленный протокол обмена данными, стандартизованный в серии IEC 62541) или MDC-решения (Machine data collection, система сбора данных на производстве), которые нормализуют данные с оборудования и передают их в российскую MES в стандартном формате. По нашему опыту, встраивание идёт успешно там, где его начинают не «сверху вниз», а параллельно — с ранним прототипированием интеграций на реальных машинах с проектированием полноценных программ развития ИТ-ландшафтов», — считает Данила Савельев.
Главная задача импортозамещения — не просто заменить каждый отдельный модуль, а сделать так, чтобы конструкторские данные из PLM естественным образом перетекали в ERP, план из ERP — в MES, а MES возвращал факт с оборудования. Можно ли сегодня построить такую «единую систему» на российских компонентах?
«Связка T-FLEX PLM + 1С: ERP + APS + MES — рабочая архитектура. Ключевое условие — сквозная методология: единые НСИ, согласованные форматы данных и продуманная логика интеграционных шин», — уверен Данила Савельев.
Без этого, предупреждает он, даже хорошие продукты дают «автоматизированный зоопарк» вместо консолидированной системы.
Подробнее: «Промышленные страницы»